Могильщики СССР. Диссиденты и предатели: ненависть к стране или стремление к прогрессу?

Вспоминая происшедший в 1991 году распад СССР, портал «Банки сегодня» продолжает анализировать не только причины этой «величайшей геополитической катастрофой ХХ века», но и препарирует виновных этой катастрофы.

Ростки диссидентства

  • Большая российская энциклопедия: «диссидент (от лат. dissidens, букв. – сидящий отдельно; несогласный), изначально – инаковерующий».
  • Википедия: диссидент – человек, отстаивающий взгляды, которые расходятся с общепринятыми.

Можно утверждать, что диссидентство как явление в человеческом обществе возникло ещё до появления у наших предков способности говорить. В самом деле: кто как не древние диссиденты, расплевавшись с вождями, двинулись из Африки осваивать новые континенты?

Даже в львином прайде или в волчьей стае есть свои диссиденты.

И даже в волчьей стае диссиденты, если не уходят вовремя в другую или не создают собственную стаю, постоянно получают по холке.

Чего уж говорить о человечьей стае: меж нами нравы поозверелее. Джордано Бруно вон на костре сожгли. Декабристов частью перевешали, частью – в ссылку. Троцкого (чем не диссидент?) альпенштоком по темечку тюкнули. Да и позже, уже оглядываясь на всё прогрессивное человечество, в лагеря или психушки сажали, в лучшем случае – под домашний арест.

Всё это к тому, что диссидент вовсе не произошёл от прозревшего вдруг бывшего советского гражданина. Несогласные были и есть в любом обществе, вне зависимости от того, какое это общество и насколько жестоко к ним относится.

«Мы ждём перемен»

В большинстве своём первые советские диссиденты были народом интеллигентным, незлобивым и даже несколько инфантильным в быту. Примеры – Бродский, Сахаров, Солженицын, да мало ли. Может, поэтому после смерти Сталина, при котором вопрос решался без всяких буржуйских штучек типа презумпции невиновности, стало модно закатывать несогласных с политикой партии не в тюрьмы, а в дурдомы. Раз не считаешь существующую в СССР власть и новую общность – советский народ – единственно возможной формой существования человека, значит, кто, если не псих? Псих и есть. Очень опасный в том смысле, что несёшь зерно сомнения в правильности курса, но безопасный в смысле активной борьбы с режимом.

Вот с каким определением классических диссидентов можно согласиться: историк Алексей Макаров, например, полагает, что

«Диссиденты не планировали захватить власть в СССР и даже не имели конкретной программы по его реформированию.

Все вместе они хотели, чтобы в стране уважались базовые права человека: свободы передвижения, вероисповедания, слова, собраний. А каждая группа в отдельности добивалась чего-то своего: еврейское движение занималось репатриацией в Израиль, движение крымских татар выступало за то, чтобы вернуться в Крым, откуда татары были депортированы в 1944 году; христианское движение хотело открыто исповедовать Христа и крестить детей; диссиденты-заключенные голодали за то, чтобы соблюдались их права и выполнялись тюремные правила; кришнаиты хотели спокойно заниматься йогой и кормить своих детей вегетарианской пищей, не боясь, что их лишат родительских прав». Эта часть общества ждала лишь перемен в рамках существующего строя, не посягала на его основы и были эти диссиденты, возможно, бОльшими патриотами, чем несшие с трибун привычный бред правильные товарищи.

Звоночки в виде очередей за колбасой или туалетной бумагой в семидесятых превратились в набат в восьмидесятых: пустые полки, уничтожение целых отраслей сельского хозяйства и промышленности, всеобъемлющее телефонное право, полная неадекватность власти и всеобщее двуличие расплодили столько несогласных, что милым словом «диссиденты» называть их стало уже как-то не в масть.

И действовать новые революционеры стали уже по-новому…

Все ли несогласные были «пятой колонной»?

Как правило, на лесоповал отправляли немногих. В основном, как уже упоминалось, пристанищем диссидентов были Дома скорби.

А за стенами таких домов дела шли всё хуже, в силу тех обстоятельств, кои мы обсуждаем в этом цикле статей. В шестидесятых людям ещё казалось, что мы вот-вот догоним и перегоним, а разгон художников или тупые эксперименты с кукурузой даже тогдашние вольнодумцы считали досадными ухабами на правильном в общем пути. В те времена основным занятием диссидентства было написание и подписывание писем советскому руководству, содержащих просьбы отнестись к такому-то и такому-то с пониманием, учесть заслуги или просто помиловать.

blank

После сталинских «мрачных времён» (по Высоцкому), такая форма протеста была настоящим проявлением и гражданской позиции, и принципиальности, и смелости. Формировался этакий блок оппозиционеров «от народа», которые, впрочем, представляли лишь малую его часть – интеллигенцию.

Была другая часть народа, этих людей тоже можно назвать диссидентами, впрочем, совсем другого окраса.

Эти существовали всегда, и милыми назвать их перо не выписывает. Из-за их «светлых лиц», одухотворённых стремлением к кардинальным изменениям, всегда проглядывает оскаленная морда ненависти и нетерпимости. Которая перестаёт маскироваться, лишь такие приходят к власти.

blank

Кто как не подобные диссиденты устраивали революции? Кто как не подобные диссиденты в них побеждали, оставив за собой трупы мечтателей-интеллигентов, с которыми со временем становилось «не по пути»? Кто как не подобные диссиденты назначали себе и окружающим главных «шатунов» режима, которых после сами же вышибали из общественной памяти? Надо полагать, тот же Солженицын, или Сахаров, закрепись во власти какие-нибудь новодворские или гайдары, были бы подвергнуты аутодафе. По-другому диссиденты с оскаленными мордами не умеют.

Вот в чём разница между первыми и вторыми: одни ратуют за эволюцию, другие – за революцию. Одни достойны уважения и понимания, другие отличаются от тех, с кем борются, лишь бОльшим радикализмом и нетерпимостью.

Одни заявляют журналистам «государств-партнёров»: «У меня есть претензии к властям моей страны, но решать я их буду не с вами». Другие захлёбываются от ненависти и презрения и к властям своей страны, и к её народу, остерегающемуся их, взбесившихся, и лижут руки властям любой другой страны. Любой другой страны, стремящейся если не к полному уничтожению, то как минимум к подчинению нашей. Одни, будь советские руководители прозорливее, не позволили бы Советскому Союзу развалиться. Вторые мечтали и мечтают поставить – нет, не крест, а что там у них – на могилу всего, связанного с Россией. Неважно, как наша страна называется.

Одних сажали, другие бежали

СССР перестал существовать в том числе оттого, что власти не увидели в первых диссидентах настоящих патриотов, за идеологическими шорами не разглядели необходимости перемен, коих открыто ждали и эти несогласные, и подспудно большинство помалкивающих граждан страны. Власти даже в первых, в Сахаровых и Бродских, в Солженицыных и Галичах видели лишь вторых, взбесившуюся новодворскую и предателя резуна (взявшего псевдоним Виктор Суворов).

Как результат – начали больше сажать и отправлять «на Канатчикову дачу».

Эта неразборчивость властей привела к тому, что условные Сахаровы и Солженицыны из страны уезжали, обескровливая здоровую часть диссидентского движения. За кордоном эти люди либо полностью выпадали из политики, либо становились сторонниками резунов. А оставшиеся в стране пополняли стан новодворских – осатаневших от ненависти, готовых пахать на любую разведку, лишь бы против своей страны, готовых рушить всё вокруг, не взирая на последствия…

И разрушили.

Вторые никуда не делись…

Сейчас почти не сажают. И в дурдом так просто за политические взгляды не закрывают. Сейчас всё больше экономическими методами решают, причём, и власти, и оппоненты.

Да, общество изменилось – то, о чём говорили шёпотом на кухнях, вовсю обсуждается на экранах, на страницах и в соцсетях. Представителям интеллигенции, ранее составлявшим сообщество диссидентов, кои здесь названы первыми, нет больше нужды скрывать свои взгляды – они обсуждаются и учитываются. В том числе властями.

Со вторыми беда. Им и вещать о своём можно. У них и блоги свои. У них и радиостанции, и газеты свои. У них и в правительстве, и в госкорпорациях – тоже свои. А удовлетворения нет!

Оскаленные морды всегда и везде будут голодны. Им нужно шатать устои, им нужно гвоздить власть, отбрасывая спадающий на глаза локон.

Им необходим шум на улицах и давка на площадях. И ещё им очень нужны деньги. А поскольку на провоцирование всего вышеупомянутого у себя ни одно государство денег не даст, берут у любого другого государства. По определению – враждебного. Вот почему нынешних новых оппозиционеров называют «пятой колонной», вот почему они – враги, и вот почему государству с ними нужно поступать так же, как они мечтают поступить с государством. То есть множить на ноль.

Ведь одно дело, когда свободы самовыражения, свободы слова и свободы действия добиваешься у властей ради собственно свободы. Ради увеличения своих и соседских доходов, ради ощущения спокойствия и безопасности, ради комфорта в доме и в душе. И совсем другое дело, подлое дело – если всего этого добиваешься лишь ради уничтожения этих властей, чтобы занять их место.

blank

Ещё подлее – если добиваться этого провоцируешь других, по молодости лет ещё туповатых, но пока действительно со светлыми лицами.

Они ведь ещё не видят за лицами своих идолов оскаленные морды…

Иллюстрации взяты из открытых источников