Такое решение суда может стать важным прецедентом – хоть закон и защищает единственное жилье должника, слишком шикарное жилье он может не защитить.

Спустя 5 лет после запуска института банкротства граждан суд впервые принял важное решение – разрешил отобрать у должника единственное жилье. Вообще защита единственного жилья – одно из ключевых условий банкротства. Если у банкрота в собственности есть всего один объект жилой недвижимости, он исключается из конкурсной массы и его нельзя продать с торгов.

Но уже достаточно давно идет дискуссия касательно того, что иногда банкроты пытаются защитить слишком дорогое жилье – многоуровневые квартиры, дома и другие объекты, которые могли бы частично компенсировать долги гражданина. Суды принимают разные решения – например, в 2020 году Верховный суд посчитал что кредиторы не вправе навязывать должнику замещающее жилье – то есть, изъять его квартиру и предоставить ему другую, более дешевую.

Однако теперь известно как минимум об одном исключении из этого правила. В 2018 году некий Аркадий Поторочин был признан банкротом из-за долгов в размере 21,4 миллионов рублей. Но подавая на банкротство, он просил исключить из конкурсной массы его единственное жилье – двухуровневую пятикомнатную квартиру в Екатеринбурге общей площадью более 147 квадратных метров. Сначала Арбитражный суд Свердловской области удовлетворил просьбу должника, но в 2019-м кассация отменила это решение.

Иного имущества у должника не было, и кредиторы решили вернуть себе хотя бы что-то. В феврале 2019-го они собрались и проголосовали за замену большой квартиры должника на однокомнатную квартиру в том же городе, но площадью всего 31,7 квадратных метра. Это вполне достаточно, учитывая социальную норму в 10 квадратных метров на человека и тот факт, что должник не женат и не имеет никого на иждивении.

И уже на втором круге рассмотрения суды отклонили ходатайство о защите единственного жилья, посчитав, что предложенная кредиторами квартира вполне достаточна для удовлетворения конституционных потребностей одного человека в жилище. Конечно, должник пытался обжаловать и это решение, ссылаясь на позицию Конституционного суда от 2012 года, который запретил такие действия, а также на позицию Верховного суда от 2020 года.

Тем не менее, суд оставил в силе прежнее решение – потому что Верховный суд высказался по этому вопросу уже после принятия решения.

Как стало известно в июне, квартиру должника продали за 8,25 миллионов рублей при начальной цене чуть больше 9 миллионов (и при рыночной цене еще на 25% выше – неизбежное занижение цены при банкротных торгах). Юристы говорят, что это первый подобный случай – так суды решили восполнить законодательный пробел и уйти от ситуации со слишком широкими правами должников. Тем более, что в иностранных законодательных системах нет такого абсолютного иммунитета единственного жилья, как пытаются представить банкроты в России.