Откровения вокзального опера. «Поездная травма»: запутанная история с простым финалом

Бывший оперуполномоченный ЛОВД, а ныне практикующий адвокат Денис Петров продолжает делиться с нашими читателями историями о своей службе в 90-е и начало нулевых. На этот раз – история о том, как, казалось бы, обычное дело о смерти в результате «поездной травмы» оказалось не таким уж и обычным.

Обычное утро. Такое ли обычное?

Утро выдалось хмурым, пасмурным, и привычный путь от станции до отделения показался Евгению как-то… длиннее, что ли, чем обычно. Возможно потому, что настроение вполне соответствовало погоде. Ощущение «дня весёлых шуток», несмотря на заверение календаря в наступлении именно сегодня этой даты, и беззаботного настроения, по идее, сопутствующего ей, никак не наступали. Напряженные отношения с супругой, ставшие, в последнее время, скорее правилом, чем исключением из него, лишили наступивший праздник привычных раньше забавных семейных розыгрышей, хотя совсем еще недавно приходилось быть настороже, чтоб не почистить сутра зубы кремом для рук, не потерять равновесие, делая шаг в приклеенных двусторонним скотчем к полу заботливой супругой ботинках, или же не обнаружить в принесенной с собой на работу спортивной сумке гантель килограмм на десять. Такие выдумки неугомонной жены не позволяли расслабляться и делали этот день особенным и запоминающимся для обоих. Преисполненным жизнерадостным ощущением праздника, которого, наверное, так не хватало сейчас.

Усиленный график работы, введенный приказом по управлению в прошлом месяце, в связи с «нестабильной криминогенной ситуацией», видимо, просто забыли отменить, что неизбежно сказалось на бодрости духа личного состава подразделения, подзабывшего уже, что плодотворные трудовые будни должны чередоваться с выходными днями, как минимум, несколько раз в месяц.

Во всяком случае, так считал трудовой кодекс, да и многочисленные должностные инструкции и положения о прохождении службы ему, по крайней мере, в открытую, не противоречили.

Суета перед входом в отделение позволяла предположить, что, несмотря на всеобщую перманентную усталость, рабочий день уже в разгаре. Во всяком случае, общее количество участвующих в утреннем перекуре лиц примерно соответствовало той части личного состава подразделения, что была задействована сегодня в поддержании порядка на территории оперативного обслуживания, согласно графику. Поздоровавшись с коллегами – с кем-то за руку, с кем-то кивком головы, некурящий оперуполномоченный криминальной милиции Евгений Белов бодрой поступью следовал к своему рабочему месту.

– Жень, получи материал! – голос капитана Водякова, оперативного дежурного по отделению, настиг Евгения в дверях, – тебе расписали, труп свежий, поездная травма. Тетка установленная, документы, вещи у меня. Сумочка там, косметика, ключи от квартиры – ничего особенного. Постовые на месте труповозку ждут – часа полтора уже, протокол Самедов оформил, паспорт и сумочку мне передал. Родственникам сообщил, подъедут часа через полтора.

– Спасибо, Вань. На первое апреля человек по кусочкам – самое то…

Евгений бегло пробежал глазами по заштампованной бумаге: поезд проходящий, следовавший без остановки, сообщение машиниста, переход железнодорожных путей в неустановленном месте, экстренное торможение, звуковой сигнал, своевременно предпринятые меры не позволили избежать и т.д. Все, как обычно. В любом линейном отделении таких материалов десяток каждый месяц. Несмотря на все меры, принимаемые железной дорогой по запугиванию пользователей электричек, переход железнодорожного полотна по кратчайшему пути, а не в предусмотренных для этих целей местах, оставался излюбленным занятием вечно спешащих пассажиров, стабильно поддерживающим статистические показатели травмирования на железной дороге на неизменно высоком уровне.

Как правило, в районе станций и платформ, хотя и на перегонах между ними такие случаи были не редкостью, а с учетом высокой скорости составов, тяжесть полученных травм и связанная с ними летальность, во втором случае, была значительно выше.

Это случилось 1 апреля

Да… На первоапрельскую шутку явно не смахивало. Вполне осязаемый материал, телефонограмма, протокол осмотра, паспорт – все настоящее; девушка 23 лет, симпатичная вполне, судя по фотографии… Как же тебя так угораздило, милая? Куда ж ты спешила так, что через пути скакать потребовалось… Вот тебе и день веселых шуток. Но от мыслей о непостоянстве судьбы пора была переходить к функционированию в реальности. Имело смысл съездить на место, взять пару объяснений с работников станции – не столько ради информации, сколько для солидности материала проверки. Да и пострадавшую проводить в последний путь – ну, или, в данном случае, предпоследний, – подписать сопроводиловку в морг по регламенту полагалось полномочному представителю органа дознания, в данному случае – ему, лицу, осуществляющему процессуальную проверку, а не постовому милиционеру.

Судьба судьбой, но алгоритм действий для подобных ситуаций выверен и прописан в соответствующих инструкциях: скорая – констатация факта смерти – судебно-медицинский морг для вскрытия и установления причин смерти. И не надо думать, что нечего тут устанавливать – поезд переехал на глазах свидетелей, да пусть хоть голова отделена от туловища. Порядок есть порядок. Может, она от препаратов медикаметозных умерла, а под колеса поезда уже мертвая падала, мало ли что… Потом проверка обстоятельств, опрос очевидцев, наличия нарушений в действиях машиниста. Если все по инструкции – отказ в возбуждении дела «за отсутствием состава преступления». Если что не так, то… Хотя чтоб было «что не так» в действиях машиниста – случай небывалый.

Понятно ведь, что поезд остановить на скорости, даже небольшой – вопрос не одного десятка метров. Поэтому, если не по переходу шел – сам виноват. В данном случае объяснение с машиниста возьмет инспектор по технике безопасности участка дороги на конечной станции, они же проведут свою проверку и заключение передадут в ЛОВД, для приобщения к материалу.

– Жень, материал по бабе тебе расписали? – голос, прервавший размышления Евгения, принадлежал соседу по кабинету. Его обладатель, оперуполномоченный ОБППГ (отделения по борьбе с преступными посягательствами на грузы) Андрюха Васильев, отзывавшийся, под настроение, на прозвище Арбуз, появился на пороге, с видом задумчивым и серьезным, так же, как и все остальное сегодня, не вписывающимся в формат легкомысленного праздника, – подойди в дежурку, там постовые с медиками по рации ахинею какую-то несут. Говорят, она – мужик.

Вот так начало дня… Дежурный Водяков поднял на подошедшего Белова глаза, уставшие уже от созерцания заполненной корявым почерком странички книги учета происшествий:

– Не знаю, Жень, медики подъехали, осмотрели, типа, мужик. Я говорю – вы чего, она установленная же, с документами. Звонарева Анна Николаевна. А они: мы что, мол, бабу от мужика отличить не можем? Съезди, посмотри, что там…

– Да я и так собирался сейчас.

И смех, и грех

Евгений вышел во двор, где отделенческий УАЗик сердито бормотал своим дребезжащим мотором и занял место рядом с водителем. Дорога до места происшествия заняла минут десять, и за данный отрезок времени дебаты между постовыми и медиками по вопросам идентификации пола пострадавшего, видимо, порядком утомили всех принимавших в них участие. Такой вывод можно было сделать по понурому виду милиционеров, отчасти признавших свое техническое поражение в неравной схватке.

Что касается пострадавшего, точнее, того, что от него осталось, то содержимое мешка, в который он был упакован, размещенного пока в паре метров от железнодорожных путей, объясняло наличие обоснованных сомнений в половой принадлежности. Поездная травма, по своим последствиям, твердо удерживала рейтинг по циничной безжалостности к целостности человеческого организма (если б такой проводился)

– Привет, мужики, – Евгений поздоровался с присутствующими. Постовые не скрывали своей радости по факту прибытия старшего и более ответственного коллеги, которому можно с облегчением передать эстафету отстаивания служебных интересов подразделения. Медики, понятно, в физиологии лучше разбираются, но порядок есть порядок: по сводке прошла женщина, в управление сообщение дали, документы, опять же.

Здесь нужно учитывать, что в случае причинения смерти неустановленному лицу необходимо завести соответствующее дело оперучета, которое так и называется – дело по установлению личности трупа. И в его рамках работы непочатый край: ориентировки, отпечатки пальцев для проверки по картотеке информационного центра и другие хлопотные и небыстрые мероприятия. Поэтому, каждый порядочный труп, по бытующему профессиональному мнению, во избежание дополнительного обременения сотрудников ЛОВД мероприятиями по установлению своей личности, должен иметь при себе идентифицирующие документы…

Точно мужик? Евгений посмотрел пристально в глаза фельдшеру, размещая свой автограф в протягиваемом им направлении на судебно-медицинское исследование.

– Проверьте сами. Отличительные признаки подсказать? Будет иное мнение, обсудим, – хмурый взгляд фельдшера недвусмысленно намекал, что ему порядком надоело убеждать упрямых оппонентов в том, что белое – это белое, а не наоборот… хотя, в контексте сложившейся ситуации, скорее, что черное – это черное … А может быть, просто и для него упаковывание в полиэтиленовый мешок останков торопливого пассажира тоже представлялось не совсем правильным началом Дня смеха.

– Куда повезете?

– Пятый морг. На Саляма Адиля, – ответил фельдшер, открывая дверь кареты скорой помощи, продолжавшей, в ожидании своего экипажа, мигать не выключенными проблесковыми маячками. Хотя сейчас никому и никуда уже не нужно было торопиться.

Пятый судебно-медицинский морг, расположенный на территории городской больницы №67, был закреплен за территорией, обслуживаемой ЛОВД, поэтому дальнейшее уточнение пункта назначения не требовалось. Количество проведенного в нем любым опером криминальной милиции ЛОВД времени вполне могло быть основанием для получения статуса внештатного сотрудника этой организации.

Опознания, дактилоскопирование, фототаблицы в дела учета – трудовые будни опера транспортной милиции далеки от увлекательных сюжетов киносериалов.

Скорая тронулась с места и неспеша покатилась к выезду с пристанционной территории, и Евгений задумчиво провожал ее взглядом до того, как она скрылась за поворотом. Очевидно, что не заладившийся первоапрельский праздник принес вместо веселых розыгрышей печальные загадки. И первую из них, о причинах несовпадения фактического пола потерпевшего с данными паспорта, предстояло разгадывать в скором времени с помощью родственников Ани Звонаревой, неуклонно, видимо, приближающихся в настоящее время к отделению милиции.

Неожиданная встреча

С этими нерадостными мыслями Евгений вернулся в ЛОВД, с ними же шел по длинному коридору к своему кабинету, где и увидел, на расположенном напротив запертой двери стуле, миловидную молодую девушку. В целом, ничем не примечательную, похожую на многих других таких же девушек, может быть поэтому лицо ее показалось Евгению знакомым в первую минуту. Только в первую, потому что во вторую он ее уже узнал, поскольку всего пару часов назад внимательно разглядывал изображение этого миловидного лица в паспорте, размышляя над бренностью существования и непостоянством судьбы.

Так что, не покидавшее его в последний час ощущение сюрреализма только усилилось, когда он понял, что перед дверью кабинета его ожидает ни кто иной, как Звонарева Анна Дмитриевна, двадцати трех лет, отправленная им полчаса назад, несмотря на возникшие недоразумения с полом, каретой скорой помощи, в черном мешке, в судебный морг на улицу Саляма Адиля. Во всяком случае, в соответствии с информацией, включенной в оперативную сводку происшествий на территории обслуживания отделения, переданной в линейное управление внутренних дел. Но, при этом, вполне живая и здоровая. И без упаковочного мешка.

Даже уставшие от постоянного усиленного графика работы сотрудники криминальной милиции не утрачивают обычно способности мыслить до такой степени, чтоб пугаться привидений в стенах родного отделения, хотя, надо сказать, в первую минуту Евгению стало немного не по себе. Жизнь зачастую подкидывает запоминающиеся события и впечатления. Внезапно и вне зависимости от календарных дат… И повседневная деятельность опера транспортной милиции вполне может приобрести несвойственные ей, в принципе, оттенки интригующих детективных сюжетов в стиле Агаты Кристи или Конан Дойля.

Вскоре день вошел в рабочее русло. Стопка материалов на столе ненавязчиво напоминала, что увлекательные загадки первоапрельского праздника – лишь вспышки на фоне повседневного рутинного бумагооборота, требующего не дедуктивных способностей, а терпения и усидчивости.

Разгадка оказалась проще

Что ж до описанных ранее событий, то объяснение оказалось вполне простым, даже прозаичным, и не имело ничего общего с хитроумными запутанными сюжетами классиков зарубежного детектива.

Утром, по дороге на работу, уже известная Аня Звонарева, находясь на платформе пригородных поездов в ожидании электрички, чрезмерно увлеклась своими девичьими мыслями и вернулась в реальность, только когда незнакомый мужчина, выхвативший из ее рук сумочку, уже бежал вдоль перрона, запихивая добычу за пазуху. Издаваемые девушкой крики о помощи стимулировали его двигаться, по возможности, быстрее. Стремясь перестать быть центром всеобщего внимания, он спрыгнул на пути, рассчитывая скрыться за противоположной платформой и, при выполнении маневра, совершил классическую ошибку торопящегося пассажира: убедился в отсутствии поезда слева от себя, благополучно угодив под приближавшийся справа.

Поскольку произошло это на глазах многих, в то время как момент завладения сумочкой не стал, в полной мере, достоянием общественности, вся полнота картины была установлена лишь спустя какое-то время. Испуганная вдвойне – началом хищения принадлежащих ей вещей и столь трагическим его окончанием, девушка, побоявшись присоединиться к нарастающей вокруг пострадавшего суете, обратилась к проходившему мимо милиционеру в форме, сообщив ему о произошедшем и получила от него совет следовать в местное отделение транспортной милиции.

Сам проходящий сотрудник к транспортной милиции отношения не имел и, будучи занятым собственными делами, продолжил свой путь, не став вникать в подробности. А девушка, отправилась на вокзал, обоснованно предположив, что нужное ей отделении находится там. Путь до расположенного там линейного управления, объяснения с дежурным и операми, последующий путь оттуда до ЛОВД, фактически осуществляющего оперативное обслуживание территории, где произошел наезд.

В результате, встреча с оперуполномоченным Беловым на пороге его кабинета произошла в тот уже момент, когда физическая усталость заменила эмоциональный стресс и состояние депрессивного безразличия к происходящему смешалось с раздражением от слабого понимания организационной структуры милицейских подразделений.

И все же, вполне весомой компенсацией удрученного настроения для девушки стало возвращение, в целости и сохранности, утраченных вещей, а для Евгения, как и вознаграждением за потраченные нервы и время – сам по себе раскрывшийся грабеж, в силу обстоятельств отнесенный теперь к его личным заслугам. Преодолев некоторое недоумение, девушка немедленно написала заявление по данному факту, благоразумно не став вникать в нюансы милицейской статистики раскрываемости.

На фоне произошедших с ней в это утро событий и сопутствующего стресса смысл продиктованной Евгением формулировки с просьбой «принять меры к розыску принадлежащих мне вещей и привлечению к ответственности лица, совершившего их хищение» отторжения не вызвал, хотя, подсознательно, все же показался странным, поскольку отстаивание ее нарушенных прав, вроде бы, принятия каких-то мер уже не требовало. На ее взгляд.

Хотя, с другой стороны – мало ли… Наверное, ни к чему гражданским лицам вникать в вопросы обеспечения правопорядка профессионалами.