blank

Есть ли шанс у россиян увидеть к концу 2020 года доллар США стоимостью 30 рублей и какие последствия для экономики стоит ожидать при этом?

Вопрос для экономической науки не нов и логика ответа известна. Эта логика проста: вероятность укрепления рубля даже до окрестности 45-50 рублей за доллар США пренебрежимо мала.

Последствия и пределы укрепления/ослабления национальной валюты определяются местом национальной экономики в мировой системе и её структурой, ролью и влиянием государства в экономике, состоянием бюджетной и денежно-кредитной систем и соответствующей политикой.

Для российской экономики вытекающие отсюда ключевые факторы известны. Выявлены преобладающие роли: государства в формировании внутреннего спроса, экспортносырьевых доходов в бюджетную систему, отсутствие значимых механизмов доведения эмиссии кредитных денег Банка России до реального сектора экономики.

В отношении двух последних факторов, ключевых для ответа на вопрос, надо подчеркнуть следующее.

Доходы бюджета от экспорта сырья

Официальная оценка нефтегазовых доходов в бюджет (около 40%) необъективна, следует учесть и налоги общего характера в отношении предприятий и работников как то на прибыль и доход физических лиц. Причем всех, кто кормится от «трубы». Определенно, зависимость бюджета от них существенно (на десятки процентных пунктов) выше. Таким образом, поступления от создаваемых и потребляемых внутри страны ценностей второстепенны. Отсюда и возникают фантасмагории в виде налога на дикоросы.

blank

Следует учесть также, что профицит бюджета создан искусственно. Он обусловлен невыполнением социальных обязательств государства. Политкорректно это называется недофинансированием систем образования, здравоохранения, пенсионной. О системных инвестициях в человеческий капитал нет и речи. Но именно они залог развития и социальной стабильности. Поэтому невозможность сокращения данных статей расходов бюджета есть священная корова. А есть еще майские указы и требования прочих «рывков».

Так как же может государство допустить рост рубля даже до 50? Это путь к политической катастрофе в преддверии выборов. Ведь выпадающие доходы не может возместить другая священная корова — отказ от прогрессивного налогообложения, решения проблемы незаконно приватизированных активов — с целью наращивания внутреннего спроса путем устранения диспропорции в доходах и имуществе. Надо заметить, что величина коэффициента Джини (показывает уровень социальной несправедливости) около 40% не отражает истинной катастрофы — в силу размеров теневой экономики, коррупции, сокрытия реальных владельцев бизнеса через номинальных держателей. Наращивание налогового давления на малоимущие слои населения перешло предел — не облагать же налогом «культуроросы» подобно Хрущеву, умудрившемуся обложить после войны налогом яблони в садах, что привело к их вырубке. Правда, остаётся экономический рост (в виде пресловутого «рывка») — и здесь пора сказать о втором названном в начале факторе.

Почему кредитные деньги не доходят до реального сектора экономики и как это влияет на курс доллара?

Он невозможен без соответствующей денежно-кредитной системы и политики. Деньги стран с развитой экономикой, в сущности, являются кредитными. В случае России эмиссия носит валютно-кредитный характер, что, впрочем, ещё не беда. Беда в том, что механизмы репо и ломбардных кредитов (способы кредитования экономики Центробанком) не доводят кредитные деньги до реального сектора. Ближе всего к нему рефинансирование банков под залог нерыночных активов (клиентских векселей и прав требования по кредитным договорам). ЦБ РФ не публикует статистику по данным операциям, косвенно о ней можно судить по учтенным векселям резидентов в банковских портфелях. Так, хорошо видно, как работал этот механизм в кризисные 2008-2009 гг. Размеры эмиссии здесь незначительные. Таким образом, ключевую роль играет приобретение валюты у экспортеров, формирующих далее налогооблагаемую базу бюджета на основе курса. Так работает пресловутая сырьевая «игла». Лишними на этом празднике жизни становятся отрасли и предприятия, производящие продукцию высоких переделов (то есть, продукцию перерабатывающей промышленности с высокой добавленной стоимостью). Но именно они создают качественный экономический рост. Только переориентация денежно-кредитной системы и политики на создание товарно материальных ценностей, потребляемых внутри экономики. Но чего нет, того нет.

blank

Поэтому для пополнения бюджета критичен именно валютный канал эмиссии. Здесь мы бы предложили не шутки ради иной, более уместный показатель чем курс — назовем его нефтерубль (произведение цены бочки Urals и курса доллара). На текущий год его предел равен:

NUR = 42,4 × 67,5 = 2862

(произведение цены отсечения и курса доллара, заложенных в бюджете на 2020 г.)

Название NUR навеяно нефтью марки Urals и рублем. При средних январских ценах барреля в 61,67 доллар и по курсу 61,81 рубля за доллар, текущий NUR = 3803,81 рубля. Если черный коронолебедь (то есть, китайский коронавирус) поможет интересантам сбить цену на четверть вниз, NUR составит 2852,9. В этой области и задействуется не раз примененный механизм необъявленной девальвации.

Поэтому размышления о том, что будет, если доллар к концу 2020 года подешевеет до 25-30 рублей лишь фантазии, вряд ли стоящие потраченного на них времени.