Турецкий фактор

На современном этапе у Москвы с Анкарой при всех ментальных отличиях двух стран и их народов по ряду тем совпали масштабные стратегические интересы, и политическая, экономическая, военно-стратегическая целесообразность состоит в том, чтобы суметь этим максимально прагматично обоюдно воспользоваться, особо не теша себя иллюзиями на тему «мир, дружба, жвачка». Но и про подводные камни здесь забывать нельзя.

Только что министерство туризма и культуры Турции зарегистрировало обращение от Торгово-промышленной палаты курортного региона Манавгат с просьбой отказаться от тарифного плана «всё включено» (all inclusive). В письме напомнили о том, что Турция взяла курс на качественного туриста, который способен потратить не менее 1 тыс. долларов на отдыхе.

Обратившиеся утверждают, что система «всё включено» уничтожает их бизнес, а отказ от такого стандарта позволит добиться «честной конкуренции» турецкого бизнеса. Авторы обращения недовольны тем, что теперь туристы сидят по своим отелям, не путешествуют по стране, а соответственно не тратят деньги на гастрономию и покупки.

Турцию в 2018 году посетили более 5,9 млн российских туристов. Если допустить, что «всё включено» будет отменено, число отдыхающих из России в этой стране уменьшится в разы.

Масштаб совместных проектов

После того, как 24 ноября 2015 года фронтовой бомбардировщик Су-24М ВКС России, входивший в российскую авиационную группу в Сирии, был сбит ракетой «воздух-воздух», выпущенной истребителем F-16C ВВС Турции над территорией сирийской провинции Латакия, президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган приложил немало усилий для последующей нормализации отношений с Россией. Потому что как минимум не менее Москвы Анкара заинтересована и во вводе в эксплуатацию Южного потока, и в разделении сфер военно-стратегического влияния на территории Сирии. Эрдогана волновали временно прекращенный турецкий экспорт сельхозпродукции в Россию и, конечно, приостановленный турпоток из нашей страны.

Во второй половине 2016 года сотрудничество с Турцией восстановилось в полном объеме. В настоящее время несколько крупных российских компаний имеют проекты в Турции, в том числе Газпром, Лукойл, Росатом, ГАЗ, Магнитогорский металлургический комбинат, Сбербанк. Газпром начал строительство Южного потока в Турцию с перспективой дальнейшего вывода газопровода в страны ЕС. Существует договоренность о строительстве первой турецкой атомной станции «Аккую» в провинции Мерсин, проект предусматривает сооружение четырех энергоблоков.

Создана российско-турецкая комиссия, которая осуществляет мониторинг режима прекращения боевых действий, подписан меморандум об обеспечении безопасности полетов военной авиации обеих стран. 18 января 2017 года ВКС России начали наносить удары по террористическим группировкам в Сирии совместно с ВВС Турции. Турция вместе с Россией и Ираном инициировали астанинский формат, разрабатывающий совместные подходы по прекращению гражданской войны в Сирии.

Прямо сейчас Анкара ожидает от Москвы поставку элементов второй батареи зенитно-ракетных комплексов С-400, о чем заявил глава Минобороны Турции Хулуси Акар. Он напомнил, что поставка первой батареи была завершена в июле. В связи с поставками С-400 Госдеп США выставлял Турции ультиматум по сделке с С-400, условия которого не были приняты. В ответ 18 июля Минобороны США официально объявило о том, что поставки истребителей F-35 в Турцию заморожены, а обучение персонала и пилотов приостановлено.

Большой торг превыше всего

Тем не менее, 7 августа на совместной пресс-конференции с украинским президентом Владимиром Зеленским в Анкаре президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган вновь отказался признавать воссоединение Крыма с Россией, оповестив, что его страна будет «всегда поддерживать независимость Украины». Более того, Эрдоган пообещал Зеленскому защищать права и национальную идентичность крымских татар.

До того в Турции гостил экс-президент Украины Петр Порошенко, которому там пообещали при необходимости дать политическое убежище, а вслед за ним к Эрдогану тут же навострил лыжи действующий президент Зеленский.

Киев, пытаясь вовлечь Турцию в крымскую тему, играет на имперских там настроениях, напоминая Анкаре про средневековую зависимость Крымского ханства от Османской империи. И надо признать: в известной мере, Киеву это удается, хотя ряд турецких общественных деятелей ныне выступали с призывами к Эрдогану признать Крым российским.

Нельзя вовсе исключить и того, что изменение стратегии турецкого туристического бизнеса способно простимулировать отказ от стандарта «всё включено», а значит и сокращение турпотока из России.

Надо учитывать, что нынешний президент Турции – характерный представитель ближневосточной политики, для которой высший пилотаж – не только думать одно, говорить другое, а делать третье, но и уметь таким непростым стандартом ловко манипулировать для решения своих текущих задач.

Эрдоган, вероятно, полагает, что Москва закроет глаза на его пассажи по Украине и по Крыму из-за приведенных в действие глобальных совместных проектов. Сам он в нынешних обстоятельствах по-прежнему чрезвычайно заинтересован и в Южном потоке, и в других глобальных проектах, и во взаимодействии по Сирии.

Что всё это означает? Лишь то, что, имея взаимовыгодные стратегические отношения с Анкарой, необходимо учитывать, что главный принцип в подходе к международной геополитике для турецкого лидера – это большой торг, который так или иначе перевешивает всё остальное. Цель такого торга – выражаясь шахматным языком, неожиданно извлечь возможность для рокады – свободного движения ладьи по заранее выбранной вертикали.

Стратегический попутчик

Поэтому наивно конкретно представлять Турцию союзником России. Таким, скажем, как Белоруссия или Сербия – притом, что и союзнические отношения – не столько гарантия от периодических сложностей, сколько гарантия для их преодоления.

Наверное, не очень верно видеть в Турции и такого партнера России, как Италия, Венгрия, Австрия. В отношениях с ними в основном можно надеяться на то, что выработанные взаимные обязательства позволят избежать декларирования их руководителями болезненных принципиальных разногласий. Или такого типа партнера, как сложный многообразием репатриантов Израиль, с которым пока вероятно прагматично решать трудные вопросы при использовании уходящих вглубь веков человеческих контактов.

Турцию, как и, скорее всего, Иран, уместнее определить стратегическим попутчиком России. Это значит, что на современном этапе у Москвы с Анкарой при всех ментальных отличиях двух стран и их народов по ряду тем совпали масштабные стратегические интересы, и политическая, экономическая, военно-стратегическая целесообразность состоит в том, чтобы суметь этим максимально рационально обоюдно воспользоваться, особо не теша себя иллюзиями на тему «мир, дружба, жвачка».

Но и про подводные камни здесь никак забывать нельзя. Не только про малые, но и про большие. Только откажись США напрочь (что маловероятно) от поддержки ненавистного Эрдогану курдского освободительного движения, и основной курс Турции может претерпеть коренные кардинальные изменения…

Автор: Евгений Бень