Как оптимизм инвесторов отразится на фондовых рынках мира?

Оптимизм инвесторов в отношении акций достиг максимума с 2002 года. Управляющие инвестиционными фондами считают, что в 2021 году экономика будет сильнее и переходят с облигаций на акции развивающихся рынков.

Но можно ли уже говорить о конце кризиса и начале роста? О том, насколько верны эти данные для России и как будет чувствовать себя отечественный бизнес и банки в меняющихся условиях, рассуждает председатель правления «Синко Банк» Геннадий Барсегов.

Оптимизм инвесторов – вещь хорошая, но ненадежная с точки зрения оценки макроэкономической ситуации. Не стоит воспринимать все происходящее на фондовом рынке плоско и примитивно: кризис – все убегают из акций, рост – все возвращаются. Хотя бы потому, что никакой кризис не длится вечно, а в случае с коронавирусом рынок уже учел все риски, связанные со второй волной пандемии, независимо от того, будет ли она официально провозглашена или нет. Конечно, остаётся риск локдауна – в отдельных странах или глобального. Но это не более, чем вероятность и отличная от 100%. Уверен, что аналитики, работающие в инвестиционных компаниях, создали модели развития ситуации, от пессимистичной до оптимистической. И менеджеры инвестфондов приняли соответствующие решения.

И, пожалуй, главное соображение – это именно риски. Высокие риски – высокая доходность. То есть, инвесторы делают ставку не на глобальный медвежий тренд, а на рост акций на некое количество процентных пунктов или, если угодно, на пару-тройку долларов, образно говоря. Обратите внимание, что в акции не вкладываются институциональные инвесторы типа пенсионных фондов, которым важнее устойчивость и регулярный доход, а не дикий заработок на возможных скачках курса акций с опасностью потерять все деньги на их падении. То есть, на рынке в акции инвестируют именно спекулянты, не в оценочном, а чисто экономическом смысле термина.

О ситуации в России

Эти соображения касались мирового фондового рынка. В России ситуация несколько иная. Хотя бы в силу того, что на отечественном фондовом рынке всего порядка 165 ликвидных публичных компаний против 6000 только в одним США – особо не разгуляешься. В том смысле, что нет «темных лошадок», которые могут внезапно вырасти на неких позитивных новостях.

Нет и фундаментальных причин роста российского фондового рынка, так что вряд ли можно ожидать невероятного притока денег в акции российских компаний, что не отменяет сделки по купле – продаже как таковые.

Если же рассматривать российский бизнес и отечественные банки, то они проходят уже не первый экономический шторм и выработали методы противостояния неприятным внешним факторам. Кроме того, правительство направило десятки миллиардов рублей на помощь самым разным отраслям и предприятиям, что позволило смикшировать воздействие коронавируса на экономику. Грубо говоря, все, кому было суждено умереть, уже умерли. В целом, бизнесы и банковский сектор стали сильнее в полном соответствии с известной мудростью о том, что, если что-то тебя не убивает, ты становишься от этого сильнее.

Конечно, не стоит строить радужных планов, но и рисовать ситуацию исключительно чёрной краской не стоит. Хозяйствующие субъекты и их клиенты адаптировались к воздействию коронавируса на деловую активность. Да, хотелось бы большего, но реальность такая, какая она есть и к ней нужно приспосабливаться.