Регионы выходят из тени Путина. Как меняется политический расклад в условиях коронавируса?

Рейтинг власти падает до минимальных показателей, но это ожидаемо и отражает, скорее, растерянность населения.

Период распространения коронавирусной инфекции и экстренный режим работы органов государственной власти всех уровней стал своеобразным экзаменом и проверкой на прочность российского государства, впервые за последние 20 лет столкнувшегося с необходимостью глубокого переосмысления существующих и проектируемых форм политического и административного управления. COVID-19 стал также стресс-тестом российского общества, сложившейся в эпоху стабильности системы публичных ценностей, в структуре которых на первое место снова вышел человек и его здоровье.

Резкое снижение стоимости углеводородов на мировых рынках, доходы от которых превышали половину от всех доходов российского бюджета, непрекращающееся санкционное давление, замирание сложившихся торгово-экономических связей внутри страны вынудили как федеральные, так и региональные уровни управления начать осуществлять по сути ручное управление страной, оперативно реагируя на возникающие проблемы – будь то нехватка финансовых и медицинских ресурсов, либо вспышки общественного недовольства в результате длительного периода вынужденной самоизоляции. Вместо запланированного на 22 апреля общероссийского голосования по вопросу одобрения изменений в Конституцию сама жизнь внесла коррективы в фактические полномочия президента и губернаторов, должности которых обрели новое функциональное содержание и образовали модернизированную властную вертикаль «супер-министров по чрезвычайным ситуациям».

Наступление «новой нормальности» после победы над COVID-19 становится точкой политико-административной бифуркации как для федерального центра в целом, так и для региональных властей, каждая из которых может как значительно усилить свой рейтинг, позиции и статус в структуре вертикали власти, так и потерять доверие в глазах населения, продемонстрировав низкую управляемость тем или иным субъектом федерации. Даже сейчас, когда ситуация с коронавирусом в России только выходит на устойчивое плато, многие региональные подсистемы демонстрируют свою готовность играть обновленную роль в политической системе России, начиная со стремления мэра Москвы Собянина предложить федеральному центру образцовую модель цифрового Большого Брата и заканчивая руководителями дотационных регионов, стремящихся сохранить статус-кво и не претендующих или не способных на управленческие инновации.

Любая политико-административная система, сталкиваясь со столь масштабным кризисом, демонстрирует свои коренные адаптивные способности по его преодолению – как конструктивного, так и деструктивного свойства. Так, в качестве деструктивной способности, можно привести пример коронавирусного демарша мэра Черкасс, вступившего в политический клинч с президентом Украины, экономико-административные ресурсы которого оказались недостаточными для оперативного реагирования на COVID-19, с другой стороны, можно привести пример нового секретаря горкома города Ухань Ван Чжулиня, продемонстрировавшего исключительно эффективные меры по противодействию коронавирусной инфекции и готовность помогать другим городам бороться с данным злом. В конечном итоге, победа над COVID-19 в городе Ухане стала своеобразным Бородинским сражением в деле борьбы с коронавирусной инфекцией.

Что касается губернаторского корпуса России, то вполне ожидаемо, что в период борьбы с COVID-19 руководство страны сделало ставку на сохранение региональных команд и повышение общего уровня работоспособности административного механизма в условиях принятия экстренных мер и форсированного внедрения цифровых технологий в сферу государственного управления.

Власть в меньшей степени стало обращать внимание на необходимость поддержания своего рейтинга, в частности, дорогостоящими информационными кампаниями, популистскими финансовыми мерами, новыми кадровыми отставками или назначениями (даже несмотря на то, что в результате различных причин доверие к президенту Путину с декабря 2019 по апрель 2020 года, по данным ВЦИОМ , временно снизилось с 29,8 до 27%, а общий уровень доверия к Путину как политику показал отрицательный рост с 70, 2 до 67,1% ).

Если говорить об обновлении губернаторского корпуса в период распространения коронавирусной инфекции, то в качестве исключений можно привести:

  • назначение 2 апреля 2020 г. губернатором Республики Коми Уйбы – экс-заместителя министра здравоохранения Росиийской Федерации, способного переломить ситуацию с COVID-19 в регионе, где необходимо поддерживать высокий уровень защищенности промышленных предприятий с особо опасными условиями труда,
  • назначение 2 апреля 2020 г. и.о. губернатора Ненецкого автономного округа Бездудного и и.о. губернатора Архангельской областью Цыбульского в преддверии подготовки к ожидаемому объединению данных субъектов федерации и выстраиванию общих управленческих механизмов и команд,
  • назначение 3 апреля 2020 г. и.о. губернатора Камчатского края Солодова, представителя нового поколения государственных управленцев, поставленного в качестве драйвера инновационных преобразований в столь стратегически значимом для России и ее Дальнего Востока регионе.

Ожидаемое в период любого кризиса снижение рейтинга власти до минимальных за последние 5-6 лет показателей отражает не столько кризис одобрения при сохранении общего уровня доверия к представителям власти со стороны граждан, сколько общую растерянность населения и невозможность однозначно высказать свое одобрение в отношении предпринимаемых властью мер по борьбе с COVID-19, а также в отношении экономической поддержки населения.

Настоящую оценку итогов работы российской власти можно будет провести через полгода-год, когда станут понятны итоги данной работы и можно будет сравнить как показатели отдельных регионов, так и различных стран между собой. Социологические исследования и замеры рейтингов вплоть до конца 2020 года не смогут дать объективной картины того, как общество относится к федеральной и региональной власти, предпринимаемым ими мерам по борьбе с COVID-19: невозможно поймать черную кошку в темной темноте, пока не включится свет и не станет понятно, в той ли комнате мы находимся и действительно ли кошка черная.