blank

И без того неустойчивое геополитическое равновесие к концу 2020 года едва не было разрушено войной в Нагорном Карабахе. Там, хорошо ли, плохо ли – но мы справились. Пока. Ввод миротворцев на время притушил активную часть войны, но угли тлеют. Надо бы построить нашу базу…

При этом на несколько тысяч километров юго-восточнее, у нашего другого соседа, территориальные проблемы, похоже, только начинают перерастать в активную фазу. Госсекретарь США (пока ещё) Помпео не преминул, уходя, нагадить и здесь. Заявил: «Тайвань – не часть Китая». Китайцы возбудились и готовы даже воевать. Как в своё время на Даманском?

А вот в 2004 году территориальный спор на границе России и Китая был разрешён мирно. Россия добровольно отказалась от части территорий, на которые испокон веку претендовала, Китай, в свою очередь, тоже поступился частью «своих» островов.

По прошествии времени можно порассуждать: мы поступились принципами или поставили ожидаемую всеми точку?

Территориальные споры, как спутник геополитических изменений

Президент Путин, как известно, назвал распад СССР «крупнейшей геополитической катастрофой века». Похоже, на постсоветских просторах эта катастрофа продолжит ещё давать о себе знать. Да и не только на постсоветских.

blank

Вот такая картина мира…

Неоспорима тенденция: любые изменения внутриполитической ситуации в любом государстве подвигают соседей этого государства (или новых его правителей) перерисовывать карту. Из новейших примеров – стремительно съёживающаяся Украина, разделение вроде как «армянского» Карабаха, пока что неудачная попытка порезать Белоруссию, потуги вновь избранной президентши Молдавии покуситься на Приднестровье… Разумеется, нигде не обходится без заокеанского светоча демократии, и везде за кулисами маячит гниющая харя венгра-финансиста… Это ясно: в большинстве конфликтов эта камарилья принимала и принимает непосредственное участие на всех стадиях, от изменения политического вектора в государстве, куда они влезли, до вспыхивающего в результате территориального спора.

Правда, не всегда у мировых демократизаторов получается разжечь военное противостояние – по ряду причин. В основном они обламываются, если пытаются усугубить внутренние и внешние проблемы сильных государств.

Войной или дипломатией?

Кто же не согласится с утверждением Карла фон Клаузевица: «Война есть продолжение политики другими средствами»… Несмотря даже на разницу между 1832 годом, когда заметки немца были опубликованы, а геополитическая ситуация в мире более-менее стабилизировалась (ненадолго), и началом XXI века, когда территориальные конфликты вернулись в международные отношения, это утверждение остаётся актуальным. Классической дипломатии не всегда хватает для решения таких конфликтов, точнее, почти всегда не хватает. Ирак, решивший на свою голову упрочить свои позиции на землях, населённых курдами, Россия, разбившая исламских фундаменталистов на Кавказе, Украина, бессмысленно и бесплодно пытающаяся восстановить свою эфемерную целостность, наконец, Китай, готовый пойти на любой конфликт со звёздно-полосатыми и поперечно-крестовыми ради сохранения контроля над Тайванем… Нигде почти не получается договариваться одним лишь добрым словом – везде в конце концов главным аргументом становится револьвер. Частенько прав оказывался Аль Капоне.

Частенько, но не всегда. Вот территориальный спор России и Китая, длившийся не один век, окончился без использования револьвера. Вопрос принадлежности части островов на Амуре, будем надеяться, окончательно закрыт.

Только вот во благо или во зло для нашей страны он закрыт именно так, как это случилось в 2004 году?

Многовековой спор

История границы между Китаем и Россией, потом – СССР, потом – снова Россией уходит корнями в прошлое, как принято писать в романах.

Первым российско-китайским соглашением о границе, по мнению большинства исследователей вопроса, считается Нерчинский договор 1689 года, когда русские признали суверенитет Китая над правым берегом Амура (до этого он тоже осваивался русскими) и Приморьем.

Но в середине XIX века Россия, кардинально изменившая отношение к себе всего мира, бескровно присоединила около 166 тысяч квадратных километров Приморья, до тех пор находившихся в совместном управлении. Это приобретение было установлено Тяньцзиньским договором от 1 июня 1858 года и подтверждено 2 ноября 1860 года Пекинским договором.

Пограничный вопрос возникал периодически, и вновь остро встал в 1926 году: «Пограничная линия между СССР и Китаем неоднократно произвольно передвигалась как местным населением, так и местными властями той и другой стороны. Вследствие этого необходимо прежде всего восстановить первоначальную линию в том виде, как она была определена различными соглашениями, протоколами и т.д. относительно русско-китайской границы».

Потом была оккупация Китая Японией, и Советский Союз в интересах обороны поставил под свой контроль большое количество островов по китайскую сторону от фарватера на Амуре и Уссури, – об этом пишет журнал «Огонёк».

В 1964 году СССР и Китай разработали проект нового соглашения. Документ, правда, так и не был подписан – тогдашний генсек Никита Сергеевич не считал Китай серьёзным партнёром и отнёсся к его претензиям без должного внимания. Результат – нападение на остров Даманский, который китайцы всегда считали своим. Чем это окончилось, известно: наши «Грады» смешали тысячи китайских солдат с землёй…

16 мая 1991 года было подписано соглашение о советско-китайской границе в её восточной части, которое уточняло границу на основе существующих договоров. В развитие этого документа и принимались все последующие российско-китайские договоренности по границе.

Но закреплённая по Амуру и Уссури граница демаркирована не была.

И вот – развал Союза, беспрецедентное со времён Петра ослабление России.

После того как в 1991 году Михаил Горбачев подписал соглашение о том, что граница с Китаем должна пройти по фарватеру Амура, у китайцев появилась возможность оспорить принадлежность России островов Большой Уссурийский и Тарабаров в районе Хабаровска.

Такая возможность, по мнению соседей, появилась и благодаря тому, что они со временем понастроили дамб, кардинально поменявших течение Амура и Уссури, и изменивших географию местности.

«За последние годы на своём берегу китайцы возвели около трёхсот километров дамб, чтобы искусственно направить Амур в нужном для себя направлении, обмелить протоку Казакевичева, по фарватеру которой на этом участке определяется граница», – рассказывал в своё время губернатор Хабаровского края Виктор Ишаев.

Точку в пограничном споре с Китаем поставил Путин в 2004 году.

blank

Вот на чём порешили. Может быть, вопрос закрыт…

Мы уступили соседям более 330 квадратных километров, отдали часть островов, на территории которых располагались, по мнению некоторых аналитиков, лишь «не имеющие особого значения хозяйственные объекты». Правда, по мнению других аналитиков,

«передача островов Большой Уссурийский и Тарабаров КНР в одночасье нанесла ущерб в 3-4 миллиардов долларов с учётом потери уже вложенных средств, переноса Хабаровского аэропорта, а также обустройства границы на новых участках».

Другие экономисты полагают, что после передачи островов перед Россией открылись возможности заключать с Китаем миллиардные сделки, так что возможные прибыли с лихвой покроют все убытки…

Ясно, что стенающие по утраченным километрам эксперты – специалисты либерального толка, с удовольствием критикующие любое действие российской власти, а оптимисты – их оппоненты, полагающие действия властей оправданными и прозорливыми.

Если примирительно принять теорию о лежащей где-то посередине истине, можно увидеть один неоспоримый факт: границы с Китаем определены окончательно, вопрос закрыт бескровно. Китай, надо полагать, отныне на новые северные территории посягать не станет.

Если, конечно, в очередной раз не допустим к власти новых горбачёвых и ельциных.

Когда спорят почти равные

На самом деле поставленная в многовековом территориальном споре Китая с Россией точка весьма показательна. Нет сомнений, применение «револьвера» в этом случае привело бы к серьёзнейшему ослаблению обоих государств на радость светочей демократии.

Мы долго тянули, упустили время, когда Китай был готов согласиться на гораздо меньшие уступки со стороны нашего государства, потом к власти у нас пришли щедрые для всех вокруг, кроме своей страны, горбачёвы и ельцины – и всё же закрыли вопрос, стоит повториться, бескровно.

Бескровно – лишь благодаря возвращению России на международную арену в качестве пока лишь военной – но сверхдержавы. Продолжение территориальных споров со сверхдержавой экономической, коей, без сомнения, стремительно становится Китай, ни к чему хорошему не привело бы. А его окончание дало возможность через 15 лет, убедившись в абсолютно звериной ненависти к нам со стороны светочей демократии, этим светочам теперь уже вместе с Китаем противостоять.

Они были бы сильнее нас по-отдельности. И, в конце концов, поминая опыт англо-саксонской упёртости, гадостей наделали бы немало. Гораздо больших гадостей, нежели в состоянии наделать сейчас, на фоне стратегического партнёрства военной и экономической сверхдержав.

Нет, пакостить по-мелкому светочи демократии не перестанут никогда – такова уж их сущность. Но укусить российский локоть уже не получится.

Острова: много больших разниц

Зато кусают китайский. Уже упомянутый бедовый Помпео на закате своей блестящей карьеры международного провокатора не преминул выдвинуть тезис о «не принадлежности Тайваня Китаю». Китай ощерился: в Конституции этой страны нет поправки, определяющей, что «Действия… направленные на отчуждение части территории Российской Федерации, а также призывы к таким действиям не допускаются».

Китаю, ощерившись, приходится делать заявления. Например, представитель МИД КНР Ван Вэньбинь в ответ на демарш Помпео заявил:

«В мире есть только один Китай, и Тайвань – его неотъемлемая часть. А правительство Китайской Народной Республики – единственное законное правительство, управляющее Китаем».

Надо полагать, поправки, о которой писано выше, в конституции КНР нет лишь пока.

Однако, острова – и полуострова – островам рознь. В своё время Британия молниеносным военным ударом отстояла у Аргентины Фолкленды, никакого, кроме великодержавного, интереса ни для кого не представляющие. И Россия в своё время отстояла Крым, представляющий для государства жизненный интерес на Юге: небратья были готовы отдать полуостров светочам демократии, уже пускающим слюнку на этот «непотопляемый авианосец». Имели бы сейчас и там базы НАТО.

Острова на Амуре мы – худо-бедно – с Китаем поделили, утёрлись, конечно, но закрыли вопрос бескровно. Ничего подобного с Курилами, например, не выйдет: их передача Японии дезавуирует большую часть возможностей Тихоокеанского флота, а значит, и влияния России в регионе. В том числе и экономического.

То же самое с Тайванем. Пока его контролирует Китай – пусть ещё в достаточной степени условно – влияние этой страны в Тихоокеанском регионе весьма масштабно. Потеряй Китай остров – светочи демократии немедленно разместят там свои военные базы, и прощай китайское влияние на юго-востоке Тихого океана… А ведь влияние – это не только раздувание щёк. Это в основном возможности беспрепятственной транспортировки товаров морским путём.

Вот Шпицберген. Он и российский, и норвежский. Российский, правда, в соответствии с его «особым статусом». Однако этот «особый статус» не позволяет устроить на этом острове натовские военные базы. В своё время такую базу очень хотели обустроить на Шпицбергене мы сами – но мировое сообщество это желание СССР забаллотировало. Последний раз вопрос поднимался в далёком 1947 году. С тех пор Шпицберген – мирный остров, даже топливо добывающий лишь для собственных нужд.

Наконец, почему чаще всего именно острова становятся объектами территориальных споров? Может быть, потому что любое посягательство на материковую часть государств – это однозначно война, а по островам вроде можно подискутировать?

Теперь вершка не отдадим?

Если не быть узколобым, становится ясно: отданные Путиным Китаю российские земли в Приамурье были обречены. Вопрос в 2004 году стоял лишь о том, сколько и чего отдавать – отдавать пришлось бы по-любому, предшественники Путина постарались.

Возможно, поэтому часть поправок к Конституции, что были одобрены референдумом, содержит тезис о недопустимости даже обсуждения возможности отчуждения российских территорий. Правда, лазейка всё же оставлена: изменять границы России недопустимо «за исключением делимитации, демаркации, редемаркации государственной границы Российской Федерации с сопредельными государствами».

То есть теперь так: никакой субъект больше не вправе заявлять о возможности выхода из Российской Федерации. Можно лишь границы Российской Федерации поменять в ту или иную сторону.

В результате, если Конституцию снова не изменят (такого в нашей стране исключать никогда нельзя), ни Курилы как часть субъекта Российской Федерации Сахалинской области, ни Крым как самостоятельный субъект Российской Федерации, отойти другому государству уже не могут. А вот кусочек того или иного курильского острова, или кусочек Крыма – может. Если государство по договорённости с другим государством решит провести делимитацию, демаркацию, редемаркацию своей государственной границы.

Единственное, что в таком случае хотелось бы заметить – и пусть сторонники определённого политического спектра хоть до хрипоты облают. Очень желательно большинству жителей России, чтобы все эти «ции», если им суждено произойти, произошли лишь в сторону расширения. Время собирать камни…