Ранее обычная, а ныне самая героическая профессия. Врачи, не занятые непосредственным противостоянием пандемии, всё равно на передовой

Врачи сегодня сродни защитникам Отечества – их совершенно заслуженно называют теми, кто на передовой. Самоотверженная работа российских медиков в борьбе с пандемией, охватившей и нашу страну, и страны, которым мы помогаем, ценна и вызывает искреннее чувство благодарности со стороны спасённых и спасаемых.

А ведь никуда не исчезли кариес, конъюнктивит, да простецкое расстройство желудка, наконец. Ведь и с этими напастями наши врачи должны справляться не хуже, чем раньше. Несмотря на боевые действия на основном фронте, против самого страшного на сегодня врага – COVID-19. Как сейчас работают врачи специальностей, не напрямую связанных с противостоянием пандемии? Каковы их мысли – от главврача крупнейшей региональной клиники до санитара кареты Скорой помощи?

О чём мечтает главврач областной клинической больницы

Станислав Широков в должности главного врача областной клинической больницы уже восьмой год. Сейчас жизнерадостный, весёлый и остроумный, далеко не старый ещё мужик выглядит чуть ли не на шестьдесят: сказывается как физическая, так и моральная нагрузка.

– Кроме многократного увеличения объёма работы из-за этой эпидемии, – рассказывает Станислав Широков,– «давит» понимание: мы сами в любой момент можем поменять статус, перекочевать из лекаря в пациенты. Так случилось со многими – именно многими! – моими коллегами, им всем наше сочувствие, а семьям погибших врачей искреннее соболезнование.

Наша клиническая больница считается главной в регионе – по объёму пациентов, по уровню оснащённости медицинским оборудованием, обеспеченности расходным материалом и медикаментами. И всё же постоянно испытываем затруднения: то маски заканчиваются, то препараты. Правда, эти проблемы сейчас быстро решаются, всё необходимое получаем в кратчайшие сроки.

Вот я о чём мечтаю: научила бы пандемия коронавируса такому отношению к российскому здравоохранению и после того как мы её победим!

Парадоксально, но эта напасть стала для отечественной медицины тем самым громом, что заставила перекреститься российского чиновника – в авральном темпе начать решать застарелые проблемы здравоохранения. Значит, в нашествии вируса COVID-19 есть какой-то божественный промысел, что ли? Может быть, кому-то эта моя мысль покажется кощунственной, но вспомните, сколько лет медицина оставалась на задворках государственной внутренней политики. Да, мы были свидетелями множества инициатив, исходящих с самого «верха».

Я имею в виду и миллион рублей с жильём для сельского врача, и нечастые, но происходившие повышения зарплат младшему и среднему медицинскому персоналу… Однако всё, что мы наблюдали на протяжение последних десятилетий в отношении отечественной медицины, можно назвать одним словосочетанием: латание тришкиного кафтана. Причём, на фоне беспрецедентного даже по российским мерам уровня коррупции и даже банального воровства со стороны чиновников от медицины.

Например, уже никто не удивляется многократному завышению стоимости медицинского оборудования, поставляемого за бюджетные деньги в режиме тендера – например, томографы, стоящие по 14 миллионов рублей каждый, спокойно и без шума несколько лет назад в нашей области выставлялись в списке госзакупок по цене, превышающей 40 миллионов рублей за единицу. Таких примеров немало, и все они кричат о главном: в отечественном здравоохранении нужна всеобъемлющая реформа, и мне кажется, мы на её пороге.

Санитар-конспиролог: «COVID-19 – это вирус против вируса»

Сергей Порядин – санитар, проработавший на неотложке два десятка лет. Грубоватый внешне, но фанатично преданный своему делу мужик – об этом говорит весь его вид, здоровый мужик настолько измотан, что поневоле вспоминаешь определение «как с креста снятый».

– Много работы,– поясняет Сергей Порядин,– много вызовов. Ведь сейчас как? Почувствовал недомогание – вызывай скорую и никуда из дома не выходи. И мы обязаны в кратчайшие сроки явиться. Сейчас на улицах машин мало, пробок нет, добираемся быстро – но вызовов на порядок больше, чем до наступления эпидемии, вот поэтому отсутствие пробок на время нашего приезда особо не влияет. Машин добавили, некоторые переоборудовали для нужд неотложки – и всё равно не хватает. К тому же время от времени кого-то из наших постоянно «выбивает» заражение – мы ведь с инфицированными первыми общаемся.

blank

Соблюдаем режим безопасности: маски, перчатки, дезинфекция. Только для COVID-19, как показывает практика, всего этого не всегда достаточно. Чтобы стопроцентно не заразиться – нужно ни с кем не общаться.

Я атеист, и верю исключительно в эволюцию. И вот с какой входящей в моду теорией в отношении к эпидемиям, терзающим человечество в последнее время, я согласен.

Наша планета – живая, она эволюционирует вместе с существами, её населяющими, и как любое существо, борется с мешающими ей жить паразитами. Или вирусами.

Исходя из этой теории, человек – самый страшный для Земли вирус, а все эпидемии, что на планете возникают, призваны с этим вирусом бороться. Получается, в организме Земли эпидемии, в том числе COVID-19 – то же, что лейкоциты в организме человека.

Впрочем, такое мировоззрение не мешает Сергею выполнять свои обязанности, объём и специфика которых полностью лишил его даже общения с семьёй.

– Нам приходится на время прекратить общение даже с собственной семьёй,– продолжает Сергей Порядин,– а не только с родственниками друзьями, как остальным гражданам. Ведь опасность заразиться у медиков, а особенно у работников службы скорой помощи в разы выше, чем у представителей других профессий. Мы постоянно имеем дело с инфицированными, или с теми, кто вероятно инфицирован.

Это угнетает. Но больше всего угнетает и раздражает отношение граждан и к нам, и к самим себе. Народ в панике, многие вызовы проходят на фоне истерики: «почему вы не можете прямо сказать, заразился я корона вирусом или нет»? А как мы это определим, для этого в каждой карете скорой должна быть мобильная лаборатория для проведения тестов на коронавирус, а это баснословно дорого и пока отечественное здравоохранение о подобном может лишь мечтать. Тесты проводятся на стационаре, и всю дорогу такой паникёр нас изматывает претензиями и возмущением.

Ещё достают пациенты, изо всех сил скрывающие факты нарушения режима самоизоляции: приходится чуть ли не под пытками выбивать признание, что несколько дней назад он гулял на свадьбе, например, или с друзьями на шашлыках…

Нет лицензии? Частная практика? Помощи не дождешься! А зубы, например, болеть не перестали.

Но эти медики, так сказать, на передовой. А как сейчас работают не связанные с активной антивирусной борьбой представители медицинского цеха?

Удивительнее всего не просто отсталость – махровая устарелость отечественного законодательства в некоторых вопросах функционирования медицинских учреждений.

К примеру, частные клиники или врачебные кабинеты являются в основном малыми предприятиями, и помощь государства на них, по большому счёту, не распространяется. Врачи, занимающиеся частной практикой, жалуются на множество препон в вопросах лицензирования их деятельности, как результат – в невозможности продолжать лечить нуждающихся во время пандемии.

Впрочем, нелегко и врачам государственной системы здравоохранения, работающих по специальностям, не имеющим к борьбе с пандемией непосредственного отношения. Открытые в качестве инфекционных блоков медицинские центры не получили нужных лицензий, но при этом начинают работать. В перспективе – масса судебных исков от юридически грамотных пациентов или их родственников, особенно в случае смерти заражённого.

blank

Владимир Изотов – стоматолог. Он уверен: несмотря на внешнюю удалённость стоматологии от вирусной проблематики, пандемия вовсю влияет на исполнение стоматологами своей работы.

– Недавно,– говорит Владимир Изотов,– я услышал мнение известного врача, долгое время занимающегося частной практикой, Айрата Ханова. Он утверждает:

«Наибольшему риску сейчас подвержены врачи-стоматологи, поскольку новая инфекция заносится через нос и рот, а во время работы с пациентом эти медицинские работники контактируют со слизистой полости рта».

И я согласен с ним, и не только я: на данный момент практически все стоматологи, в том числе из-за опасности заражения, приостановили свою работу. Из-за осложнения ситуации с распространением коронавируса стоматологические клиники переводятся на режим оказания помощи только в экстренных ситуациях.

Но я работаю, как и в спокойные прежние времена: зубы у людей не перестали в одночасье болеть, разрушаться или травмироваться. При этом, не посчитайте эти слова жалобой, ежеминутно рискую: при специфике нашей работы риск заражения врача при лечении больного коронавирусом пациента при использовании обычных средств индивидуальной защиты равен почти ста процентам. Мы ведь физически не можем работать с пациентом на расстоянии социального дистанцирования: наша рабочая дистанция – порядка 30-50 сантиметров. Кроме того, мы используем бормашину, в результате воздействия водно-воздушной смеси под давлением создается мелкодисперсный аэрозольный поток, проникающий через обычную маску с первым же вдохом врача, как лекарство при ингаляции.

И если стоматолог провёл лечение пациента, зараженного коронавирусом с помощью бормашины в обычной маске, то он тоже с очень высокой степенью вероятности заразится. А чтобы избежать заражения нужно пользоваться целым набором средств индивидуальной защиты, и не просто масок, а масок специальных, перчаток и очков – тоже специальных. Стоят они немало, к тому же стоматолог обязан постоянно дезинфицировать каждый сантиметр своего кабинета.

Хочу надеяться, что всё мною сказанное подвигнет государство всеобъемлюще помогать не только вирусологам, инфекционистам, но и представителям всех медицинских специальностей – мы ведь, как говорится, в одной упряжке.

Дети врачей тоже на передовой, как их родители

Надежда Солодова – участковый терапевт в городской поликлинике. Беседа с Надеждой оставила двойственное впечатление: врач по призванию, она старается исполнять свои обязанности, объём которых значительно изменился, но при этом боится. Очень боится. Потому что изменения обязанностей участковых терапевтов произошли далеко не в лучшую для них сторону.

– Зайдите в нашу больницу,– говорит Надежда Солодова, – и вспомните, как здесь было несколько месяцев назад! Если в обычный день в поликлинике было не протолкнуться, сейчас здесь безлюдье, каждый шаг отдаётся эхом. Произошло это после выхода приказа Минздрава, который отменил оказание всей плановой медицинской помощи.

Почти всех врачей, кому за 65, вынужденно отправили в отпуск. А среди таких врачей – представители редких по нынешним временам специальностей, и их некому заменить. Эти специальности не слишком востребованы: например, в отпусках сейчас неврологи, эндокринологи, гастроэнтерологи. Дело в том, что врачей помоложе в своё время такие специальности перестали интересовать, остались только «старики». Впрочем, сейчас ситуация постепенно выправляется.

Мы больше не проводим диспансеризацию и профилактические осмотры. А ведь в течение десятилетий нам и всему народу твердили, что это – непременное условие для профилактики множества неинфекционных заболеваний, например, сердечно-сосудистой системы, онкологии, сахарного диабета…

Теперь мы девяносто девять процентов рабочего времени посвящаем осмотру и лечению на дому. Каждое такое посещение заставляет меня подавлять страх заразиться: у меня двое детей, бабушек и других родственников нет, по приходу с работы сразу бегу в ванную и прохожу дезинфекцию.

blank

Напоминает возвращение на базу из космоса… Очень страшно, даже не за себя – именно за детей. Дети врачей, выходит, тоже на передовой, вместе с родителями.

Глаза – окно, в которое пробирается вирус

Аркадий Беренштейн – офтальмолог. Оказывается, специалистам в сфере глазных болезней сидеть сложа руки не приходится.

– Да, прибавилось и работы, и проблем,– рассказывает Аркадий Беренштейн.– Прежде всего, с пожилыми пациентами: сейчас режим самоизоляции, и старики стали гораздо больше времени проводить у телевизоров. А некоторые стали гораздо больше читать. Как результат, принялись находить у себя ранее не явные признаки дальнейшего ухудшения зрения, вот к нам и обращаются чаще.

Но и молодых пациентов, и людей среднего возраста меньше не стало. Увеличилось число жалоб на конъюнктивит: полагаю, это тоже из-за режима самоизоляции. Находясь у себя дома, некоторые граждане реже соблюдают требования гигиены, мол, ни с кем не общаюсь, на улицу не выхожу, значит, чистый. А ведь конъюнктивит – и это показывают последние исследования – может сопровождаться заражением COVID-19. Пациенты, которые обращаются ко мне с жалобами на конъюнктивит, если при этом они имеют респираторные симптомы, с большой долей вероятности заражены.

blank

Опасность для врачей-окулистов представляют и пациенты, использующие контактные линзы. Приведу мнение заведующего Центром офтальмологии ««Национального медико-хирургического центра имени Н.И. Пирогова» Минздрава России профессора Рината Файзрахманова: «Ношение контактных линз во время вспышки коронавирусной инфекции повышает риск заражения. Поэтому если нет возможности полностью отказаться от ношения линз, заменив их очками, необходимо усилить соблюдение мер гигиены».

Постоянно твержу пациентам: тщательно и почаще мойте руки, особенно непосредственно перед тем, как будете надевать или заменять линзы, а также соблюдайте гигиену контейнера для многоразовых линз. Промывайте его содовым раствором и высушивайте. Но лучше на время полностью отказаться от использования контактных линз – дома никто не видит, и так безопаснее.

Ведь кроме широко известных путей передачи коронавируса (воздушно-капельного и контактно-бытового), возможны и другие пути заражения – в частности, через слизистую глаз.

Вирус может вызывать конъюнктивит и передаваться при попадании капельных частиц на конъюнктиву. Последние исследования ученых подтвердили присутствие коронавируса в слезной жидкости пациентов с признаками конъюнктивита и подтвержденным COVID-19. Было доказано, что у таких пациентов концентрация вируса в слезной жидкости достаточна для его переноса и заражения других людей. При этом не исключено наличие вируса в слёзной жидкости у больных с коронавирусной инфекцией даже без симптомов поражения глаз.

Поэтому повторюсь: гигиена и ещё раз гигиена! Пусть у вас аллергия на мыло или средства дезинфекции возникнет – зато коронавирус не подхватите.

Что ждёт отечественную медицину после пандемии?

Все без исключения врачи, независимо от причастности их специальности к непосредственному противостоянию COVID-19, так или иначе воюют с пандемией. Не будет преувеличением сказать, что это – война на выживание. Нет сомнений, что мы в ней победим. И от профессионализма наших медиков зависит, как быстро и какими жертвами.

Но не только. Это зависит и от государственной политики, направленной не просто на реанимацию отечественной медицины – на резкий её подъём. Первые ласточки уже «прилетели».

Во многих российских регионах не только увеличен парк машин скорой медицинской помощи – эти машины оснащены по-новому, расширилась их функциональность. Из резервного фонда выделены и будут ещё выделяться средства для материального стимулирования медработников. Субъектам Российской Федерации направлено более 5 миллиардов рублей на новые реанимобили.

За последний месяц финансирование как самого здравоохранения, так и работников отрасли значительно увеличилось. Врачам и другим представителям системы здравоохранения осуществлены доплаты до 50 тысяч рублей, рассматривается очередная доплата уже в 80 тысяч. Представители этой до последнего времени «обычной», а сейчас едва ли не самой героической профессии надеются: после окончания пандемии ситуация в здравоохранении страны качественно изменится, медицинские работники будут получать больше, а необходимая аппаратура будет новее.

А вот в секторе частных медицинских услуг, видимо, останутся либо самые сильные, имевшие определённые «жировые запасы», позволившие им продержаться всё время карантина, либо обладающие сильной поддержкой «сверху».

В любом случае, все мы рассчитываем, что «петух», клюнувший в определённые места наших чиновников, оставил на этих местах очень-очень заметный след. Пусть он у чиновников не заживает – может быть, хоть это не позволит им снова забыть о медицине через малое время после победы над пандемией?